Секс индустрия

Секс индустрия
  • «Секс-индустрия» давно уже стала одной из самых доходных отраслей производства. По весьма скромным подсчетам Комиссии по расследованию непристойности и порнографии в США, уже в конце 60-х годов годовой доход от «секс-индустрии» составлял до 574 млн. долл., другие авторы называли цифру 2,5 млрд. долл. Уже в начале 70-х годов более 85% американских юношей и 70% девушек приобщались к порнографии до 18 лет; более половины мальчиков знакомились с порнографией еще до 15 лет, а треть — до 12 лет.

Подлинные эмоции

  • Однако в потоке порнографии и низменной эротики чрезвычайно мало каких бы то ни было подлинных эмоций. Чувственность, оторванная от чувства, производит впечатление искусственной, холодной и вымученной, лишенной не только духовного, но и телесного обаяния. Смакуется физиологические подробности половых отношений, обильно освещается сексуальная патология. Однако той полнокровной телесной радости, какую испытывали, скажем, герои Рабле, нет и в помине. Подобные произведения имеют коммерческий успех по разным причинам. Одним любопытно видеть на экране подробности интимных отношений, о которых еще недавно можно было говорить только шепотом, к тому же здесь можно кое-чему научиться. Подражать ковбою, скачущему на диком мустанге, не так-то просто, а в постели может экспериментировать каждый, с Cenforce 100, Valif 20, Tadarise 20. Другие находят в них спасение от скуки и духовной бедности. Конечно, не все изображаемое в романе или на сцене тут же переносится в быт: покажи убийство — молодежь сразу же кинется убивать, покажи адюльтер — рухнут устои семьи. За такой наивной идеалистической философией скрывается весьма низкая оценка человеческой природы: если столетия «божественных» проповедей и жития святых не сделали человека ангелом, а отрицательный пример сразу же совращает его, то это можно объяснить только природной испорченностью, первородным грехом, с которым уже ничего не поделать. Согласно материалистическому пониманию истории, литература и искусство отражают общественное бытие, а экспериментальные исследования показывают, что люди усваивают из книг, фильмов и телевизионных передач не все подряд, а то, что отвечает их внутренним запросам, ценностным ориентациям, предшествующему опыту и т. д.

Эротизм

  • Тем не менее вакханалия эротизма в массовой культуре далеко не безобидна, так как этим задаются образцы поведения для будущих поколений. Одно дело — понимать сложность и многообразие сексуального поведения и уметь терпимо и деликатно относиться к чужим переживаниям, другое — слышать со всех сторон, что между нормой и патологией вообще нет разницы, что быть «современным» — значит легко менять партнеров, ни о чем не задумываться и т. д. Это психологическое принуждение нисколько не лучше старой «репрессивной» морали. Если прежде рано созревший подросток втайне мучился своей «порочностью», то теперь молодые люди нередко стыдятся собственного целомудрия, якобы «не соответствующего норме».
  • Кроме того, всякая массовая продукция обесценивается, приедается. Зрительный эротизм выполняет функцию своеобразной компенсации за скудость реальной жизни и неудовлетворенность ею, включая собственные сексуальные отношения. Однако он действует подобно наркотику: сначала обостряет ощущения, а затем притупляет их, вплоть до полной атрофии. Привыкая жить отраженным светом, человек теряет остатки непосредственности, и волшебная иллюзия «полного сексуального удовлетворения» заканчивается разочарованием. Недаром наряду с темой эротизации культуры в западной публицистике широко дебатируется проблема «десексуализации» человека, которая делает общественную и личную жизнь нейтральной, бесполой и скучной. Хотя многие из таких жалоб не выдерживают критической проверки, их распространенность довольно симптоматична.

Либерализация половой морали

  • Либерализация половой морали отнюдь не означает, что молодежь Запада отказывается от романтического идеала высокоиндивидуализированной любви. Однако реализация этого идеала предполагает также развитое чувство социальной и моральной ответственности, которое противоречит гедонистически-индивидуалистическим установкам «общества потребления». Как пишет известный американский социолог Айра Рисе, «новая сексуальность» предлагает небывалое разнообразие форм сексуального самовыражения и индивидуализирует их выбор, что отвечает интересам личности и ее психического здоровья. Старая половая мораль была прокрустовым ложем. Если индивид не соответствовал ему, то общество не предлагало альтернатив, а старалось подогнать человека под заданный размер. Главное преимущество «новой сексуальности» — увеличившаяся возможность выбора, право личности самой выбирать наиболее подходящий ей стиль сексуального поведения. Чем меньше внешних запретов, тем важнее индивидуальный самоконтроль и тем выше ответственность личности за свои решения. Человек должен гораздо лучше узнать себя, свои чувства и вероятные последствия своих поступков, уметь жертвовать преходящими, временными интересами во имя более важных, т. е. повышается значение морального выбора. Хотя решение индивид принимает сам, оно непосредственно затрагивает как минимум еще одного человека, а зачастую и многих.  Рассмотрение сексуальной жизни вне связи с проблемой деторождения и воспитания детей неизбежно будет узким и односторонним: ведь именно дети придают устойчивость супружеским отношениям и наполняют их новым содержанием. Индивидуализация полового чувства и его проявлений приходит в противоречие с индивидуализмом, когда личность рассматривает другого человека только как средство удовлетворения своих потребностей. Необходимой предпосылкой гармонизации сексуального стиля будет гармонизация образа жизни.